В 8 вечера началось собрание в цеху, на которое меня, хоть и нехотя, но вынуждены были пропустить. Там выступали Коопманн через переводчика в лице Сироткиной, а также тот самый чиновник Минтруда. Они начали с того, что предложили работникам переговоры и даже показали приказ. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что в приказе нашими требованиями и нашим списком даже не пахло. Руководители демагогично предложили рабочим проголосовать «за конфликт и забастовку» или «за переговоры». Тут я вмешался, и попросил уточнить, означает ли это отказ выполнять требования профсоюза. Они начали «крутить», что они, мол, за переговоры и хотят, чтобы были представлены интересы всего коллектива, а не отдельной группировки. Что они всегда открыты к диалогу и предлагают всем работникам предприятия сформировать свой представительный орган. Я сказал, что у работников уже есть представительный орган, что сформирован проект коллективного договора. Председатель профкома Алексей Настин заявил: «Не вопрос, пусть люди сейчас выскажутся: доверяют ли они МПРА коллективные переговоры». Большинство сразу подняли руки в нашу пользу. Тут начальники вновь начали юлить, утверждая, что такое голосование нелегитимно, поскольку не выражает мнения других смен и работников, не занятых на линии. Атмосфера накалилась до предела. В качестве финального контраргумента, охранники схватили меня и попытались вытащить из цеха, но рабочие не дали этого сделать.
Руководство «Бентелер» печется о «демократии»
Я заявил, что, согласно законодательству РФ, профсоюз, представляющий большинство, имеет право самостоятельно выдвигать коллективные требования, вести коллективные переговоры, заключать коллективный договор, формируя при этом группу переговорщиков по своему усмотрению. Если бы был еще один профсоюз, он бы, конечно, имел право участвовать в таких переговорах пропорционально членству и поддержке. Но иного профсоюза нет, и поэтому МПРА вправе самостоятельно вести переговоры и выдвигать в переговорную группу своих представителей по своему усмотрению. Прокурорские работники угрюмо кивнули в знак законности моих слов. Тогда администрация заявила, что они готовы на это пойти, если мы откажемся от забастовки в 20 ч. 00 мин. Я заявил, что здесь нет представителей первички. Руководство «Бентелера» согласилось пригласить трех членов профкома. Когда они подошли, мы согласились, что забастовка не начнется, если мы получим копию приказа о начале коллективных переговоров и формировании переговорной группы согласно ранее составленным спискам. Они пообещали, что к 20 ч.00 мин такой приказ будет готов. Я с товарищами отправился в столовую ждать результата. Тем временем на предприятие стали прибывать в большом количестве сотрудники различных частных охранных предприятий, в том числе вооруженные стрелковым оружием, а также сотрудники полиции. Вскоре от активистов профсоюза я узнал, что пригнали и ОМОН. Вся это вызвало подозрения.
Тут я вмешался и заявил, что это передергивание фактов, и изложил нашу позицию. Я обратил внимание собравшихся на нарушение законодательства и прав профсоюза со стороны «Бентелер Аутомотив», на что чиновник (он, по сути, выступал в роли адвоката компании), заявил, что, мол, надо жить сегодняшним днем. Прокуратура угрюмо молчала. Когда я высказал возмущение по поводу отказа от регистрации документов профсоюза, Коопманн заявил, что нам был предложен вариант заказных писем или личных аудиенций с ним лично. Чиновник также сказал что заказные письма - это вполне нормальный способ общения между администрацией предприятия и профсоюзом того же предприятия. Прокуратура безучастно кивала. Когда вопрос зашел о забастовке и условиях ее отмены, вся эта публика заявила, что они не считает справедливым и правильным, что профсоюз, объединяющий большинство работников, будет обсуждать коллективный договор, не включив в переговорную группу представителей меньшинства, не объединенного никак. Именно это условие стало ключевым. Они настаивали, что профсоюз, даже представляющий большинство, не вправе вести коллективные переговоры от имени всего коллектива и необходимо создание общей комиссии, включающей представителей и от «остальных работников».
Я как член Совета МПРА прибыл на завод примерно в 18:50. В это же время прибыли сотрудники прокуратуры. Нас всех пригласили в переговорную комнату, где находились гендиректор Хуберт Коопманн, директор по персоналу Сироткина, чиновник из Минтруда Калужской области и другие. Членов профкома там не было. Собравшиеся, видимо, не сразу поняли, что я и есть представитель МПРА. Лощеный чиновник начал увещевать представителей прокуратуры, что люди из МПРА неадекватны, что им предлагают переговоры, а они хотят забастовку ради забастовки.
Ниже приводим рассказ координатора МПРА по Калуге Дмитрия Кожнева о начале забастовки на «Бентелере»
ОМОН стянут к калужскому автозаводу «Бентелер Аутомотив», где вчера вечером началась бессрочная забастовка. Несмотря на жесткие меры руководства завода и на попытки дискредитировать профсоюза, большинство рабочих начали забастовку вчера, 29 марта, в 20.20. Возле ворот Бентелера собралось около 70 членов Межрегионального профсоюза работников автопрома (МПРА), в т.ч. с завода «Фольксваген». Рабочие требуют начала коллективных переговоров с законным представителем рабочих - профсоюзной организацией МПРА. Сегодня, в 09:15, конвейер полностью остановлен. Координатор МПРА по Калуге Дмитрия Кожнева задержали, его обвиняют в организации незаконного митинга.
Забастовка на «Бентелере»: конвейер остановлен, ОМОН стянут к заводу | "Коллективное Действие"
Комментариев нет:
Отправить комментарий