Мне более всего запомнилась одна из них, про стоянку на базе. Каждый моряк, независимо от от того, к какому племени он относится - военный ли, гражданский, рыбак, - знает, что нет ничего хуже, чем стоянка в родном порту. Для комсостава это сущее бедствие. Комиссии, проверки, близость начальства большого и маленького... Кучи бумаг и отчетностей, пополнение припасов, от карт до картошки. Всякий помнящий советское славное время поймет, какими трудами эти самые припасы доставались. Дефицит-с! Тому отломи долю, с тем напейся, этому зад лизни. Несмотря на все усилия начальства и призванных нас обслуживать береговых служб и баз, в море мы все-таки выходили. Единственно потому, что уж очень хотелось от них отделаться. Стоишь этак в родном порту вахтенным и мечтаешь оттянуться на швартовых метров на 20 от причала и убрать трап - авось очередная начальствующая сволочь (толковых среди них было и есть крайне мало, в основном это шакалы алчущие) не проберется. А Маринеско так и делал! И даже круче - оттягивался и ложился на грунт. И лежа на дне у родного причала он и славной его экипаж уходили в запой по случаю очередной победы советского оружия, приближая быстролетящим запоем страстно ожидаемый выход в море, подальше с глаз. С врагом оно полегче. Может, байка, а может и нет. В войну многие многое делали, читал и слышал, как например окопники себя в той-же Москве вели. И с рук сходило. Чего ты этой лодке, лежащей на грунте, сделаешь, будь ты адмирал или даже сам товарищ Мехлис или не менее товарищ Жуков? Ахнешь по ней глубинной бомбой? Дождешься всплытия и загонишь всех в штрафбат? А немцев кто топить будет, политбюро? Так что могло такое быть, по-моему.
Один из офицеров на кафедре знавал его лично, и много и с упоением нам про него баек поведал. Т.е. все байки и легенды укладывались в одну канву, совпадающую, несмотря на происки социалистической цензуры, с благоустроенными и причесанными мемуарами - Маринеско был прирожденный вояка, главным врагом которого были не немцы или на кого там родина укажет, а собственное начальство и особенно те из них, кто за духом и настроением призревал - то бишь помполитами. Маринеско на все это дело клал, как говорится, с прибором, при каждой возможности и даже тогда, когда ее не было.
Так вот учась, потом стажируясь, и будучи кроме того начитанным по части мемуар, много разных легенд я слышал про Маринеско.
В общем, как ПЛ вообще, так и дизельные в особенности, я очень и очень уважаю - это воистину экстремальнейшие условия, ставящие человека на грань его возможностей, физических и психологических. ПЛ сродни космическому кораблю - миникапсула в абсолютно враждебной среде. С некоторыми, впрочем, разницами - ПЛ не вручную собирают, а можно сказать, конвейером, и экипаж ПЛ, в отличии от экипажа космического корабля, набирается не из нескольких десятков на всю планету профессионалов, а из непроходимых ребят российской и не только глубинки, которым день прошел, и хрен с ним - лишь бы дембель поскорее. И заметьте еще вот что - каждый из этих ребят может лодку преспокойно на дно отправить, случись у него такое угрюмое настроение. Клапан вовремя не закроет во время срочного погружения, вот вам и все, и сенсация обеспечена. Вот почему даже в социалистические времена расцветшей дедовщины на ПЛ ее не наблюдалось. Себе дороже...
Разумеется была и стажировка на ПЛ - на дизельных, заметьте. А дизельные ПЛ, это вам не атомные. Помимо очевидной даже для сухопутных штафирок разницы, я-бы отметил лично для меня главную - жилищные условия. Среда проживания, так сказать. Меня в жизни помотало и в разных бывал жилищных, атмосферных и климатических условиях, но такого, как дизельная ПЛ, не знал и, надеюсь, не узнаю. Сейчас, в связи с демократией, гибелью «Курска» и общим стремлением к непременно сенсации и высоким гонорарам, про лодки пишут, кому не лень. И что в голову взбредет. Мой совет пишущим из тех, кто лодки на картинках видел - прежде, чем писать, посетите ПЛ, и при том непременно дизельную. Не надо похода или простецкого выхода, пусть она у пирса стоит - влезьте и посидите там с полчаса, нюхните атмосферу, сходите в гальюн, попытайтесь улечься в коечку. А потом пишите.
Итак, зачем мне-то это надо? По ряду простых причин - я неравнодушен к флоту вообще и ВМФ в частности ( хотя мне больше торговый нравится), а также и потому, что как офицер запаса я числюсь командиром БЧ-1 подводной лодки. Заканчивал я гражданское учебное заведение, с соответствующей военной кафедрой, и такую вот получил военную специальность. А учили нас крепко, т.е. если меня сейчас всунуть на скажем 3 месяца переподготовки, то после окончания оных я смело смогу не только осуществлять кораблевождение (БЧ-1 - это штурманская боевая часть), но и, принапрягшись, расчитать торпедный треугольник вручную и торпедами куда-нибудь пульнуть. Не уверен, что попаду, но за общее направление в сторону цели, а не противоположную, ручаюсь.
М.Войтенко февраль 2003
Мы всегда будем помнить вас. Покойтесь с миром.
Рисунок водолаза - останки лайнера на дне Балтики, наши дни
Редкое цветное фото - лайнер у причала Готенхафн
Лайнер в качестве госпитального корабля D, 1939 год
Пассажиры на шлюпочной палубе, 1938 год
Пассажиры, круизный рейс, 1938 год
Wilhelm Gustloff в порту, 1938 год
Спуск на воду, Гамбург, 1937 год
Флагман флота "Сила через радость", 1939 год
Акварель из довоенного фотоальбома лайнера
Титульный лист довоенного фотоальбома лайнера
или почему Александру Маринеско не дали Героя
| Гибель лайнера Wilhelm Gustloff |
Комментариев нет:
Отправить комментарий